rollon

ехал с тремя злостными курицами.
училки-жёны военных (типаж!), из каких-то затерянных в лесу посёлков.
темы для обсуждения в порядке очерёдности: миграционные карты, регистрации и визы (у них какое-то своё, совершенно наивное и непрошибаемое представление о законах), кулинарные рецепты как-побыстрее-накормить-мужа-и-прочих (тортик за 5 минут из печенья, мгновенные салаты из консервов и прочие тошнотворные смеси), школа (в основном выступала одна училка старой закалки, из тех, что русскую литературу преподают "для воспитания моральных ценностей"), дети (похвалить себя и поругать их, как водится), медицина (солировала другая, внушая, что человеческое тело неизучено, медицина бессильна и всё в руках божьих; наутро была замечена за вдумчивым конспектированием нового завета и какого-то американского проповедника с лицом типичного домашнего садиста и педофила), погода (уникальная по своей незатёртости тема), где дешевле купить продукты и а-вот-в-советском-союзе.
злостные курицы целенаправленно пытались меня простудить, постоянно открывая окно, которое закрыть не под силу и троим. им это и удалось, собственно - всё воскресенье я провалялся в полной отключке и с температурой, время от времени съедая таблетку или выпивая чаю.
и оттоптали мои синие ботинки впридачу.

когда курицы утомились и затихли на своих насестах, стала слышна беседа двух черниговских программеров-любителей, всю дорогу терзавших основательно помятую пластиковую бутылку с мутным тёплым пивом. разговор непринуждённо перетекал от in flames к си и затем к бодхисатве и совместным пьянкам в общаге. всё весьма мило и забавно и - что приятно - они хоть друг друга слушали и слышали.

а где-то на глухом перегоне между белоруссией и россией к стоящему и спящему поезду пришли подростки с кирпичами, стали шуметь и требовать себе девушку.
одиноко им там, в темноте и холоде.