rollon

Сабуро Сакаи о парашютах:

В 1942 году ни один из наших истребителей не имел брони, защищающей пилота. «Зеро» также не имели самозатягивающихся баков, которые стояли на американских истребителях. Вражеские пилоты вскоре обнаружили, что очередь из 12,7-мм пулеметов по топливным бакам «Зеро» немедленно поджигает японский истребитель. [432]
Несмотря на это, в те дни ни один из японских пилотов не летал с парашютом. На Западе это истолковали совершенно неправильно. Дескать, японскому командованию было наплевать на наши жизни, и японские летчики считались расходным материалом, пушечным мясом, а не людьми. Это очень далеко от истины. Каждый человек получал парашют. И решение оставлять их на земле принимали сами летчики, а вовсе не высшие штабы. Более того, командование убеждало нас, хотя и не приказывало прямо, надевать парашюты во время вылетов. На некоторых аэродромах командиры прямо приказывали делать это, и у летчиков просто не было иного выхода, как брать эти тяжелые ранцы с собой. Однако очень часто они не застегивали ремни и использовали парашют только как подушку на сиденье.
Мы видели в парашютах мало пользы. Скорее, они нам только мешали. Во время боя трудно было быстро двигать руками и ногами, если на тебе была надета эта сбруя. Была еще одна серьезная причина не надевать парашюты в бою. В то время большинство боев с вражескими истребителями проходило над вражеской территорией. Поэтому даже не возникало вопроса, чтобы выпрыгнуть с парашютом, так как это означало почти неизбежный плен. В японском воинском уставе или в традиционном самурайском кодексе бусидо нельзя было найти слова «пленный». В японской армии не было пленных. Ни один летчик-истребитель, обладавший хоть каплей мужества, не позволил бы взять себя в плен. Это было просто немыслимо. Тем не менее, очень неприятно было разглядывать пулевые пробоины, идущие в считанных дюймах от твоего сиденья.

потом, впрочем, ситуация изменилась:

Следующие несколько недель мы продолжали прикрывать плацдарм в Буне, но во второй половине июля [1942] для нас началась новая и непривычная стадия войны. Мы больше не летали без парашютов. Вышестоящий штаб отдал приказ, и капитан 1 ранга Сайто приказал каждому пилоту надевать парашют перед вылетом. Это было странное ощущение — чувствовать на сиденье под собой ранец парашюта и его ремни на плечах. Раньше я никогда с ним не летал.

эпический бой с дюжиной «Хеллкэтов» над Иво Дзимой (июнь 1944, уже после потери глаза)

[539] Я проклинал сам себя за то, что позволил застать себя врасплох, и такие же проклятия обрушил на свой слепой глаз, из-за которого я не видел почти половину горизонта. Как можно быстрее я освободился от ремней парашюта, чтобы получить возможность свободно вертеться на сиденье и таким образом компенсировать потерю бокового зрения.
И в следующую секунду это принесло пользу. У себя на хвосте я увидел полдюжины «Хеллкэтов», которые уже выходили на позицию для стрельбы…